Бернар Арно - продавец роскоши

(состояние 12,6 млрд. долл. США)

Французский магнат Бернар Арно вошел в мировой клуб миллиардеров, собирая «звездные» бренды

27 мая общенациональными торжествами в городке Гранвиль на северо-западе Франции началось официальное празднование столетия со дня рождения Кристиана Диора. Юбилей основоположника современной моды не мог не собрать мировой бомонд: видных политиков и их жен, представителей королевских домов, кинозвезд и супермоделей. Среди блистательной — в прямом смысле, если иметь в виду наряды и украшения, — публики легко мог бы затеряться субтильного вида скромно одетый человек, если бы не одно обстоятельство: именно он, Бернар Арно, был вторым после юбиляра героем события. Французский магнат, член мирового клуба миллиардеров, купив в свое время Дом Кристиана Диора, смог вернуть к жизни знаменитый бренд.

Собиратель «звездных» брендов

Открывая гранвильские торжества, министр культуры Франции Рено Доннедье де Вабр назвал великого модельера не только «фигурой столетия» и «первопроходцем», но и человеком, «прославившим французскую элегантность во всем мире и во всех сферах — в культуре, экономике и промышленности». Отдельной похвалы удостоился Диор и как бизнесмен, заботившийся о сохранении наследия французских мастеров. Сегодня в «фабрике люкса», основанной Диором, человеком на самом деле скромным и почти незаметным, работают 60 тысяч человек. Оборотный капитал корпорации в 2004 году достиг 595 млн евро. Только при жизни Диора на женские платья — а их он продал более 100 тыс. — было израсходовано 1500 км ткани. И в этих словах нет преувеличения, если на минуту забыть о том, что сегодняшние успехи Дома Диора — исключительная заслуга его нынешнего владельца, сумевшего создать не фабрику, нет, отнюдь не фабрику, а настоящую империю, индустрию люкса. Собственно, и несметное богатство французскому магнату принесли его «звездные» бренды. Судите сами. Бернару Арно принадлежат дома моделей «Диор», «Живанши», «Селин», «Лакруа», «Кензо», магазины «Франк э Фис» и «Бон Марше», самый знаменитый виноградник «Шато д’Икем», имеющий четырехвековую историю, который дает, быть может, лучшее бордо. Его владения включают также фирму «Герлен» и сеть популярных парфюмерных бутиков «Сефора», коньяк «Хеннесси», шампанские «Моэт э Шандон», «Дом Периньон» и, наконец, «Вдову Клико», воспетую классиками. Недавно Бернар Арно приобрел аукционную фирму «Филипс», на которой минувшим маем пошла с молотка картина Малевича за $15 млн, поделенных между наследниками автора «Черного квадрата». СМИ пока не попали в приоритетную орбиту интересов олигарха, которому, тем не менее, принадлежат два финансовых издания «Трибюн» и «Энвестир», посвященный искусству журнал «Коннэссанс дез Ар», станция «Радио классик», и 10% акций корпорации «Буиг», которая владеет крупнейшим телеканалом ТФ 1. Сегодня глава Moet Hennessy Louis Vuitton (LVMH) намерен наращивать инвестиции в свой холдинг Europatweb, который объединяет около 60 фирм, действующих на многосулящей ниве Интернета. «У нас есть возможности зарабатывать на Интернете с помощью наших дорогих фирменных товаров», — полагает олигарх. Правда, на поприще новейших технологий Бернар Арно потерпел первую неудачу после банкротства фирмы «Воо.сом», специализировавшейся на продаже спорттоваров через «паутину». Но вложения в «Воо.сом», в котором также участвовали банк «Морган» и компания «Бенеттон», не были для него «стратегическими», а спасать ее с помощью новых инъекций он не захотел. Ну и пр., пр. — всего и не перечислишь.

Но главное даже не названия, которые у всех на слуху. Главное — подход. Это его специализация — покупать дышащие на ладан знаменитые фирмы и выводить их на уровень сверхприбылей. За прошлый год Бернар Арно удвоил свое состояние, которое теперь оценивается в 134 млрд франков (около $20 млрд). Такой головокружительный прорыв журнал Challenges, который проводит ежегодную инвентаризацию 500 главных французских богачей, объясняет бурным спросом на «люксовые» изделия, долей несомненного везения, а также беспримерным деловым нюхом месье Арно. Ни по одному из перечисленных пунктов не могу не согласиться. Особенно с последним. Бизнесменов, ориентирующихся на толстые кошельки, в мире, в общем-то, достаточно. Но ни одному из них пока не удалось повторить успех французского олигарха. У него, видимо, свое ноу-хау. Пытаясь разгадать его секрет, я пришла к лежащему на поверхности, но от этого не перестающему быть верным выводу. И заключается он в следующем. Неважно, чем ты занимаешься — производишь ли элитарные, эксклюзивные товары, предназначенные для сильных мира сего, или подобно герою нашей предыдущей публикации, владельцу шведской ИКЕА Ингвару Кампраду, рассчитываешь исключительно на необремененного средствами масс-покупателя. Главное, чтобы эта четкая ориентация была, а под нее — не менее выверенная стратегия. И тогда, при известной доле удачи, успех гарантирован.

Чисто американский размах

Любые сугубо биографические параллели между шведским и французским магнатами, конечно, не уместны. Если вся жизнь Кампрада — это материализовавшаяся сказка о «человеке, сделавшем самого себя», если позволительно будет дословно перевести иконическое американское выражение self-made man, то Арно, старшему сыну преуспевающего бизнесмена, безбедная жизнь была уготована по рождению. Впрочем, он мог и остаться всего лишь на дальних подступах к бизнес-Олимпу, не прояви собственную предприимчивость и смекалку. Но история его восхождения на самую вершину теми же биографами рисуется отнюдь не в восторженных тонах. Два года назад безоблачная жизнь Бернара Арно была омрачена громким скандалом, несколько месяцев не сходившим со страниц мировой прессы. Магнат через суд добивался от журналиста еженедельника Le Nouvel Observateur и издательства Albin Michel Эри Рутье компенсации за моральный ущерб, нанесенный книгой «Мстящий ангел», в размере 100 тыс. евро. Биография Бернара Арно на 432 страницах в изложении автора выглядела отнюдь не безупречной. Проучившись положенное количество лет в престижной Эколь Политекник, юный и уже тогда весьма предприимчивый Арно стал компаньоном своего отца, с тем чтобы в двадцать пять лет «подвинуть» родного папу и возглавить семейный строительный бизнес. А потом, без долгих раздумий, продал фирму конкурентам, причем без ведома отца.

Впрочем, сам Жан Арно, судя по всему, зла на сына не держал. И даже поддержал его, когда тот решил вырученные деньги пустить на приобретение крупнейшей текстильной фирмы «Буссак». «Мой сын ничего не понимал в текстиле, — вспоминает Жан Арно, — и попросил меня купить для него книжки на эту тему, и я нашел всего три. Мы могли разориться, но Бернар убедил меня, что он не ошибается, а я всегда ему верил». К тому времени, а произошло это в 1984-м, Арно четыре года провел в США, где как раз был в самом разгаре бум слияний и поглощений. Из Штатов он вернулся вооруженный арсеналом типично американских приемов по враждебному захвату компаний.
Позже Арно скажет: «Меня обвиняют в излишней жесткости. Но это не так. Я не монстр и не хапуга, я просто защищаю свои интересы». И с этим никто не поспорит: стеной стоя на страже своей собственности, он с первых самостоятельных дней в бизнесе не считается ни с кем и ни с чем. В том же «Буссаке» основной интерес для Арно представлял входивший в его состав дом моды «Кристиан Диор», уже тогда он загорелся идеей создать компанию, которая бы стала мировым лидером по производству и продаже предметов роскоши. И вместо того чтобы возродить, согласно взятым на себя перед правительством обязательствам, обанкротившуюся компанию, он продал ее активы и уволил персонал. Причем, как отмечают обозреватели, сделал это с беспощадным размахом — американским, а не европейским.

Этому стилю он останется верен всю последующую жизнь. В реализации главной в своей жизни сделки в том числе. Понимая, что реализовать свои амбициозные проекты «с нуля» нереально, Арно с 1988 года начал скупать акции недавно образованной компании LVMH. Вообще-то, как опять анализируют наблюдатели, странный союз двух алкогольных брендов (Moet и Hennessy) с домом моды Louis Vuitton не должен был привести ни к чему хорошему. Компанию и в самом деле спасло вмешательство Арно. Узнав о том, что Guinness рассчитывает на 20% акций в LVMH, Арно подсуетился и, как утверждают злые языки, втерся в доверие к пивным магнатам, собрав с их помощью необходимый пакет акций в 37%. Вот тут-то настало время для сыновней любви: получив право решающего голоса, Арно поставил председателем правления собственного отца.

Арно до сих пор утверждает, что начал захват LVMH, чтобы спасти компанию от раздробления, которое, по его словам, было неминуемо. Он начал строить свою империю на идее концентрации различных торговых марок, объединенных принадлежностью к классу «люкс». В условиях все большей глобализации экономики на раскрутку и поддержание одного отдельно взятого бренда требуется очень много денег; наличие же целого портфеля брендов в руках одной компании помогает существенно снизить расходы. Как написала одна из газет, «прижимистый Арно, даже торгуя предметами роскоши, хотел экономить». И признается, что оказался прав.

Соломон Гуггенхейм или Пирпойнт Морган?

И все же при всей критичности французской прессы к главному своему богатею, люди, знающие его чуть ближе, утверждают, что «хотя ему и недостает обаяния Теда Тернера, но и жесткости Билла Гейтса в его повадках нет». Судя по всему, не присуща ему и почти анекдотичная экономность (иными именуемая просто скупостью) все того же Кампрада. Офис Арно расположен в одном из самых респектабельных кварталов Парижа: восемь этажей, бронированные стекла в четыре дюйма толщиной, мрачная охрана и непременные камеры, зорко отслеживающие посетителей. Не меньше, чем о бизнес-успехах миллиардера, пресса повествует о его благотворительных акциях. Арно спонсирует картинные галереи, поддерживает инвалидов, обучающихся в Академии изящных искусств, его компания тратит порядочные деньги на благотворительность и поиски новых талантов в области бизнеса и искусства. Правда, уточняет ехидная пресса, «это не тихая, а громкая до звона в ушах благотворительность, род инвестиций». Недоброжелатели уверены: Арно замаливает грехи прошлого, и, как бы ему ни хотелось стать вторым Соломоном Гуггенхеймом — известным американским меценатом, чье имя носит один из самых известных музеев в мире, в людской памяти он, скорее всего, останется вторым Пирпойнтом Морганом, знаменитым финансистом, ставшим синонимом беспощадности в бизнесе.

Отчасти они, возможно, правы. Но и искренняя любовь Арно к искусству — не преувеличение. Она имеет наследственные корни — вкус к изящному ему прививал еще Жан Арно, всю жизнь собиравший картины. Владеет коллекцией работ эпохи Ренессанса и сам Бернар. К тому же любит классическую музыку и сам неплохой пианист. Во всяком случае такая оценка его жены, знаменитой канадской пианистки Элен Мерсье-Арно, не может быть проигнорирована. Судьба свела их в 1990 году на обеде, устроенном друзьями-музыкантами. «Я знала, что это — предприниматель, но не имела понятия, чем он занимается. Мне говорили, что он играет на фортепиано», — вспоминает Элен Мерсье, которая давно уже перебралась из родного Монреаля в Париж. На следующий год они вступили в брак. Два их сына появились на свет в 1992 и 1998 годах. К слову, и свое 50-летие олигарх отмечал в парижском музее Мармоттан, известном коллекцией импрессионистов, прежде всего Клода Моне. Юбиляр позвал на праздник сотню человек, которым предложил меню из своих любимых блюд — омар, бифштекс с кровью и увенчанный 50 свечами шоколадный торт, к которому питает особую слабость. Но вместо полагающихся в таких случаях речей — он терпеть не может публичных выступлений — звучала музыка: Элен исполнила в честь мужа его любимые произведения.

«Впервые я услышала его игру, когда он исполнял «Революционный этюд» Шопена, — продолжает Элен Мерсье. — И я сказала себе, что он совсем не тот человек, каким на первых порах кажется». Мадам Элен в своей оценке, видимо, права. Во всяком случае, ее точку зрения разделяют многие его знакомые. Вот что пишет о нем, скажем, все та же «Фигаро»: «Скрытный, необщительный, застенчивый интроверт Бернар Арно, кажется, презирает светскую жизнь, хотя вынужден в ней участвовать. Он крайне редко дает интервью и предпочитает держаться подальше от тусовочных прожекторов. Бернар говорит мало, потому что много думает, считает его младшая сестра Доминик Ватин-Арно, которая заведует семейным ювелирным магазином «Фред». Он правит всем, все знает и помнит — даже сколько сумочек продано, восхищается вдова бывшего французского президента Клод Помпиду, которая относится к узкому кругу друзей олигарха. Одно время Бернар даже пытался сам нарисовать сумочку «Леди Диор», которая соперничала бы с творением «Шанель». Да и в целом приближенные и соратники восторгаются его «виртуозностью в делах», «поразительным умом».

С другой стороны, не будем игнорировать и мнения, что подвергать публичным осуждениям самого богатого человека Франции лучше анонимно. Вот тому несколько свидетельств. «Это просто ужас, когда Бернар разочарован, — признает его жена Элен. — Мало сказать, что он становится жестким. Он смертельно обижен на людей, которые сделали ему больно». А вот что рассказывает его партнер по теннису, бельгийский промышленник Альбер Фрер: «Никто не любит проигрывать, но Арно еще в меньшей степени, чем другие. И если он запорол мяч, то долго будет об этом помнить». Известно также, что он не позволяет, чтобы кто-нибудь даже из его близкого окружения ему «тыкал». Попробовал было перейти с ним на «ты» президент парфюма «Диор» Морис Роже, но вскоре был вынужден покинуть свой пост. Говорят также, что он редко не то что смеется, но даже улыбается — не считая тех приступов безудержного хохота, когда он вспоминает о слабостях своих конкурентов. Его мнительность и недоверчивость проявляются, утверждает «Экспресс», и в том, что он окружен телохранителями, которых постоянно меняет, и в том, что у него персональный лифт, которым никто не имеет права пользоваться, и в особо пристальном внимании к собственному здоровью. Чтобы не расстраивать своего босса, пресс-служба LVMH опускает критические статьи из обзора печати, который она для него готовит и который называют «Правдой».

Битва титанов

Арно не знал поражений до 1999 года. Не признающий слова «люкс», он всегда подчеркивает, что дома моделей, которые входят в его империю, отличают три особенности: качество, творческий подход и новые идеи. Вся мода зиждется на этой алхимии, которая создает необходимый баланс между высоким творчеством и коммерческими буднями. Изделие должно нравиться, резюмирует миллиардер, а мода — это прикладное искусство, призвание которого заключается не в том, чтобы выставляться в музеях, а в том, чтобы одевать улицу. Успех, достигнутый Бернаром Арно, и есть практическая реализация этой формулы. Но все же есть в ней и ключевая фраза — это новые идеи. Его собственная новая идея приглашать на роль ведущих дизайнеров подвластных ему домов наглых молодых модельеров, собственно, и дала революционный результат. И снова цитата. «Отправив на пенсию 68-летнего Юбера де Живанши, Арно подыскал ему преемника в лице Джона Гальяно, провокатора и экстравагантного распутника. Первая коллекция Гальяно под маркой Givenchy вызвала свист публики, вторая — полнейший восторг. Затем Джона перебросили в Christian Dior, а на его место пригласили Александра Маккуина, демократа из рабочих кварталов, злостного антироялиста: этот модный злыдень с акцентом кокни ненавидит creme-de-la-creme — будь то королева Елизавета или гранд-дама авангардной моды Вивьен Вествуд. Но Арно на это наплевать: «Эти дома моды требовали вливания молодой крови, каковое я и произвел».
Но, как известно, от ошибок не застрахован никто. За оплошность, допущенную Арно шесть лет назад, ему приходится расплачиваться и по сей день. Речь идет о конфликте вокруг дома моды «Гуччи». Тогдашний владелец «Гуччи», банк Investcorp, отчаявшись поправить дела в разоряющейся компании, срочно искал покупателя. Предложение купить, к тому же за «смешную» цену, поступило и к Арно. Желающих не нашлось: из-за громких семейных скандалов и подмоченной репутации с «Гуччи» никто не хотел связываться. Отчаявшись продать лежалый товар, Investcorp нанял на работу нового президента — Доменико де Соле и нового дизайнера — Тома Форда. Ну далее все известно: любая тесемка от «Гуччи» сегодня нарасхват. Вот тут-то Арно встрепенулся: покупка пакета акций в 34,5% обошлась ему в $1,5 млрд. Де Соле был готов продать и весь дом моды — целиком, но не сошлись в цене. Новая цена по $90 за акцию вместо прежних 60 Арно не устроила. По давней своей привычке он попробовал отыграть дело в суде, но проиграл. А хитрый де Соле придумал ход, который позволил ему безболезненно выйти из игры: он продал 40% акций Франсуа Пино, извечному сопернику Арно и владельцу корпорации Pinault-Printemps-Redoute. Для Арно это было настоящим ударом. И война началась. Она продолжается и по сей день. Пино, который числится под третьим номером в списке самых богатых французов, отступать не намерен. Его владения столь же широки, сколь и эклектичны: вереница крупнейших магазинов, аукционный дом «Кристиз», итальянская фирма «Гуччи» и вместе с ней дома «Ив Сен-Лоран» и «Оскар де ля Рента», журнал «Пуэн» и проч. и проч. Арно и Пино — соперники даже в коллекционировании картин. Оба увлекаются современным искусством, скупая одновременно и нетленные ценности в виде импрессионистов, Пикассо, Брака, Леже.

«Мы могли бы быть партнерами, а вместо этого наши патроны бутузят друг друга как школьники на переменке», — сожалеет один из подручных Арно. Ситуация с борьбой за «Гуччи» стала для Арно горькой пилюлей. И дело не только в ударе по самолюбию. Эта неудача стала первой осечкой в безудержной экспансии Арно в мире высокой моды. Более того, в лице Франсуа Пино возник исключительно опасный конкурент в «индустрии люкса», в моде, в виноделии, в искусстве и даже в Интернете. Арно, который, как мы помним, не любит проигрывать, смертельно обижен: «Пино меня унизил. Я возьму реванш и стану богаче его». Если верить последним цифрам, реванш состоялся, хотя «Гуччи» остается в руках Франсуа Пино. Но Бернар Арно сдаваться не намерен. Когда его спросили о планах, самый богатый француз ответил: «Мы живем во время рыночного бума — прибыль можно извлечь из всего, чего угодно. И не думаю, что в моем теперешнем финансовом положении я должен бояться конкурентов. Пусть лучше они боятся меня».

Соперничество Арно и Пино продолжается и в других отраслях: сейчас оба бизнесмена активно вкладывают средства в интернет-предприятия. Что касается Арно, то ему эти вложения особой выгоды пока не принесли. Тем не менее он убежден, что у интернет-экономики большое будущее. И все же, и все же...

«Я могу гарантировать вам, что и через сто лет люди будут пить шампанское Dom Perignon, — однажды сказал Бернар Арно. — А вот каким Интернетом они будут пользоваться — этого я не знаю...»

И он, похоже, опять прав: роскошь — она как-то надежнее.